• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Книги (список заголовков)
01:13 

Гайдзин в своём отечестве

Вообще-то свежий мини-сериал «Она же Грейс» от CBC заслуживает отдельного хвалебного поста, но я пока сдерживаюсь: он едва-едва перевалил за середину, боюсь сглазить и перехвалить заранее.
Но не поделиться не могу: второй раз подряд Маргарет Этвуд снимается в камео в экранизации собственной книги. В первой же серии «Рассказа служанки» она появилась на экране лишь на несколько секунд, не в фокусе, вынырнув из глубины кадра только затем, чтобы дать пощёчину главной героине. Мы видели только очертания лица, но сердце пропускало удар, когда приходило осознание того, чьё это лицо. А теперь Маргарет промелькнула в четвёртом эпизоде «Грейс» в качестве чопорной старушки в церкви. И принесла полное ощущение встречи со старым другом.
Этот пост - про любовь и про благодарность. Мне книги Этвуд много лет помогают жить, а теперь их так дивно, так славно и так бережно оживляют. Боже, храни канадскую шаманку!

@темы: Кино, Книги, Сериалы

16:39 

«Er ist wieder da», 2015

Гайдзин в своём отечестве
У нас есть Гитлер:
Электрический Гитлер,
Музыкальный Гитлер,
Сексуальный Гитлер.

Но оставим ненадолго Иисуса, и обратимся к персоне, чьё существование вызывает меньше сомнений, но биография - едва ли не больше вопросов.
Даже самый кровавый тиран становится не таким уж пугающим, когда про него начинают шутить. Я думала об этом уже миллион раз, а озвучивала ещё чаще: когда смешно - тогда не страшно. Шутить, вопреки распространённому мнению, можно обо всём, просто бывают плохие и неуместные шутки. Всё же юмор почти целиком основан на парадоксе, а парадоксы бывают весьма невесёлые. Но уморительно смешные при этом.
Вы при всём желании не сумеете подсчитать, сколько раз слышали, что эту страну спасёт только ещё один Сталин. Но сумеет ли на самом деле что-то сделать тот самый Сталин, если не делать скидку на то, что его страны на самом деле уже нет? Не будет ли он бессилен в предлагаемых обстоятельствах?
Не могла экранизация «Он снова здесь» быть чем-то иным, кроме комедии. Потому что один из немногих способов бороться со страхами прошлого - гомерически хохотать над ними. Потому что нет более жуткого чувства, чем заткнуться, перестав смеяться, в мгновение ока вдруг поняв всё-всё.
Жаль только, что немецкая комедия - не такой изысканный жанр, как хотелось бы. С годами она всё сильнее напоминает российскую. А Россия с годами всё больше походит на Германию, только не на Германию сегодняшнюю.

- Мы сошлись во мнении, что тема евреев - не смешная.
- АБСОЛЮТНО с вами согласен.


@темы: Книги, Кино

23:58 

Жеральд Мессадье, «А если это был Он?»

Гайдзин в своём отечестве
Он шёл к людям, он нёс им надежду, любовь, красоту.
Люди взяли его и гвоздями прибили к кресту.

Второго пришествия люди ждут давно - с самого первого. Ждут и гадают, как оно будет. По какому именно сценарию разыграется Апокалипсис: у Иоанна Богослова описано, конечно, славно, но как-то очень уж витиевато и сложнааа, хотелось бы попроще да понагляднее. Но в масскульте братюня Христос не спешит навещать современный род людской слишком уж часто: навскидку вспоминается только комедия «Иисус любит меня» - не блещущая гениальностью, но имеющая место быть. И это так, смехуёчки больше, забавы ради. А что, если взяться за вопрос Второго пришествие по-серьёзному, принимая во внимание реалии двадцать первого века, особенности нынешней политической обстановки и царящие сегодня в обществе нравы? Что будет, если попытаться достоверно описать явление Христа народу - тому, который прямо сейчас населяет Землю?
Может выйти прелюбопытнейшая оказия.
По мнению Жеральда Мессадье, Иисус станет проповедовать популистским языком книжников и фарисеев. Публично творить "алле-оп!" с телекинезом и телепортацией в худших традициях ярмарочных фокусников. Захватывать телевизионный эфир на целых континентах, почему-то не надев при этом маску Гая Фокса. Изыскивать ещё тысячу способов виртуозно трюкачить, доказывая сильным мира сего, что он настоящий. И снова доказывая. И снова. И ещё раз. И ещё контрольный раз - чтобы уже точно ни у кого не осталось сомнений. И даже самые неверующие узрят Его, зарыдают, простирая к Нему руки, и раскаются - после такого-то представления со свистелками и перделками. Уверуют все, кроме читателя, который ещё долго будет стесняться спросить - зачем была вся эта буффонада и не мелковато ли подобное шоу для Мессии, на секундочку?..
Трагедия человечества не в том, что оно погрязло во грехе. Обвиняя людей в гордыне и сребролюбии, местный Иисус даже не пытается их понять, хотя, казалось бы, главная проблема, краеугольный камень, об который в конечном итоге разбивается большая часть его усилий - он вовсе не знает людей, которых намерен вести к спасению! Парадоксальная способность массового сознания к мимикрии - то, что внушало такой ужас, например, у Тимура Вермеша в «Он снова здесь»: невозможность взаимопонимания двух людей из разных исторических периодов. Когда для крушения нового Вавилона даже не нужно смешивать языки: даже говоря на одном и том же, люди всё равно друг друга совершенно не понимают.
Человечество грешно. Но спасти его нельзя не поэтому, а потому, что оно не желает спасения. У него давно уже свой собственный политкорректный, удобный комнатный Христос с рекламных листовок, а настоящий - просто культурный атавизм и никому в натуральном виде не сдался. Если Он всё же явится, Его просто никто не узнает. А, если узнает - земной путь Сына человеческого будет ещё короче, чем в первый раз, ибо Он живенько станет угрозой чьей-нибудь национальной безопасности или ненароком оскорбит чувства каких-нибудь верующих. Это так абсурдно, что даже смешно, но стоит помнить, что преумноженное сверх меры веселье рождает скорбь.
Он просто не захочет к нам приходить, пока мы пишем и издаём про Него такой ширпотреб.


@темы: Книги

06:06 

Гайдзин в своём отечестве
И ещё один. Книжный флешмоб имени семи грехов.

1. Жадность. Какая ваша самая дорогая книга?
Мемуары Лени Рифеншталь - раритетная сейчас книга, когда я её покупала, был почти исторический максимум её стоимости - четыре с половиной тысячи рублей.

2. Гнев. Какое произведение вы бы сожгли?
Свалила бы в кучу весь существующий янг эдалт, облила бы бензином и спалила к чёртовой матери вместе с теми, кто его пишет.

3. Обжорство. Какую книгу вы с удовольствием заново и заново перечитываете?
Можно сказать, что я праноед: я не перечитываю книг.

4. Лень. Какую книгу вы бросили читать?
«A Single Man» Кристофера Ишервуда. Настолько проигрывает собственной экранизации, что не имеет никакого смысла.

5. Гордыня. Какую книгу вы упоминаете, если хотите выглядеть интеллектуалом?
Не знаю. Сейчас людей ничем не удивишь. От ситуации зависит, и от собеседника. А ещё - предпочитаю впечатлять людей не упоминаниями, а рассуждениями, поэтому упоминаю только о тех книгах, о которых мне есть что сказать.

6. Похоть. С каким литературным персонажем вы бы хотели переспать?
Хм. С Тимофеем из «Ящика для письменных принадлежностей». Это был бы наверняка самый страшный экспириенс в моей жизни, но чорд возьми.

7. Зависть. О какой книге вы жалеете, что её написали не вы?
О любой, при чтении которой мой позвоночник напрягается, словно гитарная струна. Когда душа выворачивается наизнанку от одних только букв на бумаге. Я всегда хотела писать именно так.

@темы: Книги, Тесты, флешмобы, ад и погибель

05:43 

Гайдзин в своём отечестве
Утащила у Aivika Olivin :3 Флешмоб про книги. Больше книг богу книг и флешмобов богине флешмобов!

1. Где вы обычно читаете?
Дома в кровати. Иногда на кухне. В метро и любом другом транспорте.

2. Книжная закладка или просто листок бумаги?
Закладка. Люблю и собираю красивые закладки. Иногда это может быть календарик, иногда (для книг небольшого формата) - магнитная закладка-прищепка. Сейчас самая любимая - закладка с резинкой, стягивающей книгу так, чтоб она не раскрывалась, с «Веткой миндаля» ван Гога.

3. Вы можете остановиться во время чтения или вам нужно обязательно дочитать до конца главы?
Дочитываю чаще всего до разрыва текста пустой строкой, до звёздочек - словом, до логической точки. Но остановиться посреди главы проблем не составляет, чаще всего дочитываю до конца абзаца.

4. Вы едите или пьёте во время чтения?
Если есть возможность - прихлёбываю что-нибудь не переставая. А есть при чтении неудобно - рук не хватает))

5. Телевизор или музыка во время чтения?
Отвлекает. Если кто-то что-то слушает или смотрит, могу абстрагироваться, хотя всё равно внимание рассеивается. А сама даже инструментал никакой фоном не ставлю.

читать дальше

@темы: Книги, Тесты, флешмобы, ад и погибель

20:35 

Давид Б., «Священная болезнь»

Гайдзин в своём отечестве
Я брала в руки «Священную болезнь» с чёткой установкой о том, что это книга об эпилепсии, и содержатся в ней местами прописные истины. Очень многие произведения об инвалидах и больных похожи друг на друга: обладают сходным посылом и пытаются донести идентичные тезисы, иногда даже композиция совпадает с удивительной точностью. Теперь же просто удивительно, что хоть кто-то искренне считает, что эпилепсия брата главного героя - краеугольный камень всей истории. Да, она является причиной того, что происходит, но ни сложности жизни больного человека, ни дискриминация в обществе не являются главными темами - они присутствуют, но не затмевают всё остальное.
Для меня это книга о том, как долбанутые родители могут пичкать детей антинаучной, вредоносной пургой в виде сомнительных духовных практик; как люди слепо доверяют учениям доморощенных гуру, которые в подавляющем большинстве случаев - не более чем обыкновенные мошенники, не слишком изобретательные и удачливые притом; о том, как можно метаться из крайности в крайность, прыгая по сектам, пробуя всё новые виды альтернативной медицины, ебанутые программы питания, бессмысленные курсы медитации. О том, что всё это в конечном итоге - просто выражение отчаяния и протест против собственной беспомощности.
Это история о том, что больной/инвалид - вовсе необязательно означает "святой". Такие люди тоже бывают сволочами, манипуляторами, идиотами и унылым говном. Не каждый поступок можно объяснить болезнью и спустить на тормозах только потому, что он совершён больным.
И ещё книга о том, что кровные узы в нас часто прочнее ненависти и собственного душевного покоя. Мы не готовы расстаться со своими родственниками даже если те причиняют нам боль, слишком сильную, чтобы просто смириться с ней. Что родственникам мы прощаем то, что никогда не простили бы не связанному с нами семейным древом человеку.
И всё это ужасно, если однажды не разрубить Гордиев узел.

@темы: Книги

07:08 

Respire («Я дышу!», 2014)

Гайдзин в своём отечестве
В режиссёрском таланте Мелани Лоран были серьёзные сомнения. Её актёрское дарование, впрочем, также нередко подвергается критике - увы, справедливой: девушка и впрямь не блещет, хотя основная её проблема - неразборчивость в выборе проектов. Так что от экранизации нашумевшей плохонькой книжки «Я дышу!» не приходилось ждать ничего выдающегося, особенно после предыдущей режиссёрской работы Лоран - чисто по-французски миленького, но со всех сторон посредственного фильма «Родные» с ней же в главной роли. Литературный материал, ставший основой для фильма, чудовищный: слабенько написанный, нереалистичный (даром что написан романчик девушкой-подростком про девушек-подростков для девушек-подростков) и унылый до невозможности. Никакого шока и справедливого душевного отклика книжонка вызвать не способна - увы.
Фокус и величайшая загадка экранизации этого недоразумения - в том, как внезапно и замечательно нестройный и малоправдоподобный сюжет превращается в крепкую и логичную драму. Проблемы в романе - хуйня из-под ногтей. Проблемы в фильме знакомы каждому, кто хоть раз в жизни бывал девочкой-подростком или хотя бы наблюдал за этим биологическим видом со стороны. Здесь вам наглядно продемонстрируют и цену девичьей дружбы, и правила выживания в стае, и превратности первой любви, и мучительность, которую причиняют односторонние отношения. Так оно всё и происходит в реальности - удивительно прямо, как можно было извлечь столько точных вещей из дрянного романчика.
Манера повествования близка к тому, чем занималась ранняя Валерия Гай Германика: тот же самый гиперреализм, но без чернухи. То же самое медицински точное препарирование черепной коробки взрослеющей девушки, только без ебли в подвале и выдирания волос на стадионе. Но это лишь дань эстетике. Всё-таки Мелани Лоран - француженка до мозга костей, но фильм её менее настоящим от этого не становится.

@темы: Кино, Книги

22:11 

Гайдзин в своём отечестве
Когда я писала про ситуацию с «Маусом», я ещё не наткнулась на странную ничем не подтверждённую цитату о том, что книгу сняли с продажи из-за того, что "такая серьезная тема была представлена в виде комикса". Якобы это было пояснено сотрудникам BBC, но тема развития не получила. Стремно, что в вероятность такой гнилой отмазы верится безо всякого труда.
Ведь действительно, комиксы - это всё ещё глупые бессмысленные картинки для самых маленьких.
Компьютерные игры только отнимают время и вообще провоцируют в детях жестокость.
Аниме - это китайские порномультики, вызывающие эпилепсию.
Очнитесь. Ноосфера изменилась. Искусство преобразовалось.
Железный занавес - у нас в головах.

@темы: Книги, Так и живём

02:44 

Вадим Смоленский, «Записки Гайдзина»

Гайдзин в своём отечестве
«В Японию. Дальше уж не бывает» - сказал Эраст Фандорин, прощаясь с Варенькой в конце «Турецкого гамбита». И действительно - трудно представить, куда уж дальше, иногда трудно верится, что все мы, представители человеческого рода, как-то умещаемся на одной и той же планете. На крошечном голубом шарике посреди бесконечного ледяного безмолвия космоса одновременно существуют чопорные сарариманы и воины масаи, английские джентльмены и девицы гангуро, ковбои и гейши, христиане и синтоисты.
А самое удивительное, что все они ухитряются друг друга ненавидеть и бояться, огораживаться друг от друга поистине непреодолимыми стенами и мастерски отделять своих от чужих.
Это деление как нигде остро чувствуется в Японии, открывшейся миру ничтожно недавно. На её примере наглядно видны многочисленные внутренние противоречия и предрассудки, на деле раздирающие каждую страну или нацию изнутри - а вместе с ней и каждого отдельно взятого человека.
Нет, нам не стать просто гражданами мира, пока мы смотрим друг на друга через решётку, как в зоопарке, и толком не знаем, по какую мы сторону. Поразительно, каким жутким эхом откликается написанное в этой книге десять лет назад сегодня, и я вновь убеждаюсь: пока не познаешь другого, не познаешь себя. Пока не полюбишь другого, не примешь его с распростёртыми объятиями и не впустишь в себя, как сделал это Вадим Смоленский, так ничего толком в этой жизни не поймёшь. Рискуешь, правда, при этом стать гайдзином в своём отечестве, но это не так страшно: для кого-то ты и так уже гайдзин. Давно известно: из своих в чужие перейти легче, чем из чужих - в свои.
Пожалуй, лучшая книга, прочитанная за долгое время.

@темы: Книги

06:14 

Гайдзин в своём отечестве
Вы читали комикс «Маус»? Если нет, то рекомендую вам это сделать и не открещиваться, ссылаясь на возможную нелюбовь к комиксам в принципе. Штампованное барахло про супергероев не имеет ничего общего с этим графическим романом кроме, собственно, формы подачи информации. «Маус» - лауреат Пулитцеровской премии и по некоторым оценкам чуть ли не лучшее произведение о Холокосте. Глубоко личная история, сквозь которую просматривается настоящий ужас геноцида и войны, а после в голове оседает мысль о том, что это не должно повториться, потому что не должно повториться никогда. Первый том романа называется «Мой отец кровоточит историей». Если бы книги могли истекать кровью, то из этой вылилась бы целая река.

Вчера в течение дня рунет рвало от сообщений о том, что книга снята с продажи. По сообщениям нескольких источников, первым в этом был уличён Московский дом книги, а теперь к нему присоединились ещё и «Москва» на Тверской и «Библио-Глобус». Приказ свыше или инициатива самих перепуганных магазинов - толком неизвестно. Известна причина - близость даты 9 мая и свастика на обложке.
СВАСТИКА НА ОБЛОЖКЕ, КАРЛ!
Будь это другая книга и отыщись иная причина прятать её под прилавки, речь могла бы идти про пиар, но здесь уж точно нарочно не придумаешь. Исчезновение «Мауса» - явление абсолютно того же порядка, что идиотские предложения замазать свастику в «Семнадцати мгновениях весны» или убрать портрет Гитлера из учебников истории. Не забыта и история с солдатиками, которая казалась ещё недавно самым нелепым, что только может произойти на этой почве. Не исключено, что такие меры - перестраховка, чтоб не попасть под горячую руку рейдов, которые грозятся проводить в поисках экстремистских материалов. Эти невесёлые приметы времени медленно но верно ковыряют давно набухающий гнойник: похоже, о фашизме нам совершенно не надо думать, и желательно забыть, как он вообще выглядит. Смешно, особенно на фоне уже утомивших разглагольствований о том, что недопустимо переписывать историю и забывать о прошлом.

Только недавно я поймала себя на мысли, что в каждом крупном книжном магазине на полке с комиксами я неизменно цепляюсь глазом минимум за один экземпляр «Мауса». Сделала вывод о сравнительно большом тираже. Тогда беды ещё ничто не предвещало. Было бы здорово, если эта в общем позорная со всех сторон ситуация заставит кого-то заинтересоваться книгой и прочесть её. Она стоит того, чтоб о ней знало как можно больше людей. Плохо только, что повод поистине недостойный.

Напомню, что по итогам съезда русских националистов в Петербурге так никто и не был привлечён к уголовной ответственности.

@темы: Так и живём, Книги

04:03 

Гайдзин в своём отечестве
Я не так давно нападала на подростковую литературу, а именно на то, что называю дурными детскими книжонками. Тогда я этого не сказала, но их есть ещё за что упрекнуть: они ведь совершенно дискредитируют жанр антиутопии. Понятно, что и Оруэлл, и Хаксли, и тем паче Брэдбери со своим «451» давным-давно превратились в то, что тоже как бы положено читать и любить. Однако это не делает их хуже, чем они и так есть. Вообще популярность не делает какие-либо произведения хуже только потому, что они стали популярны. Просто популярность бывает во-первых незаслуженная, во-вторых начинает соблазнять авторов прогибаться под вкус публики. Давно написанному, к счастью, это не грозит.
Среди антиутопий вообще в фантастике есть очень хорошие вещи вроде «Обнажённого солнца» Азимова и «Улья Хеллстрома» Фрэнка Герберта. В кино есть чуть более слабый концептуально «Эквилибриум» и (очень условно) первая «Матрица». Неплохим или даже хорошим их делает цельность и отсутствие совсем уж вопиющих противоречий даже в рамках одного отдельно взятого мира.
Причём тоталитаризм или постапокалиптика - это всегда декорации. Невозможно построить произведение только на описании мира, общества в нём и всяческих подробностях. Всё равно центральная фигура в любом произведении - человек, живущий в этом мире. Через него, конкретного и абстрактного, и раскрывается истинное лицо созданной автором вселенной. При таком раскладе становится видно не только как окружающая действительность влияет на человека, но и то, насколько она вообще продумана и гармонирует сама с собой.
ВСЕ подростковые антиутопии разваливаются на части, если взглянуть на них критически. Разбирать «Голодные игры» и «Дивергента» уже бесполезно: их недостатки были описаны тысячу раз, но всем пофиг. Страшно то, что они порождают десятками последователей и подражателей, которые вообще никакой критики не выдерживают. Концепции сильно слабеют, штампы и клише кочуют из книги в книгу, блёклые герои и бедный язык вообще отбивают всякое желание искать светлые стороны. Однако откровенный ширпотреб Скотта Вестерфельда (выходящий со скоростью, которой позавидовала бы Донцова) и его идейных сестёр Лорен Оливер и Киры Касс расходится внушительными тиражами. Парадокс? Парадокс. К антиутопиям вся эта погань принадлежит лишь чисто технически, а нормальные представители жанра малолеток не интересуют.
Я всё это написала только лишь потому, что за любимый жанр всё-таки обидно.

@темы: Книги, Белая стая

04:19 

Гайдзин в своём отечестве
В номинации «Самый отвратительный женский персонаж всех времён и народов» отныне есть победительница: Клер из «Дома на краю света» Майкла Каннингема: стареющая и адски по этому поводу комплексующая бабища, патологическая молодящаяся бездельница под сорокет с мозгами и потребностями пятнадцатилетней недоделанной хиппи, смутно ощущающая тиканье пресловутых биологических часов и калечащая по этому поводу психику и жизни двух молодых людей, которым не повезло с ней связаться.
Успев пострадать по Джонатану пассажем «ах-ну-почему-он-гей», Клер трахает недавно поселившегося у них друга детства Джонатана, Бобби. Надо сказать, что очаровательного увальня она не ловко соблазняет, а целенаправленно насилует, и эта сцена далась мне едва ли не тяжелее, чем просмотр «Необратимости». Всё же родив ребёнка и продолжая жить с обоими молодыми (относительно неё) людьми, Клер то страдает от сложившейся ситуации, то вдруг снова понимает, что не может жить иначе. Спровоцированный ею же любовный треугольник её саму ужасно гнетёт, да и свою дочь она делить с Джонатаном и Бобби явно не намерена. Беспрестанно невпопад рефлексируя, Клер ещё в чём-то там умудряется винить собственную мать и мать Джонатана, Элис, грехи которой ограничиваются чрезмерным самокопанием и не-обретением личного счастья (тот же образ у Каннингема - Лора из «Часов»).
Какая же она всё-таки желчная и бесхарактерная! Не устаю удивляться, как в Клер кто-то может видеть потрясающего персонажа: это просто огромный капризный ребёнок, привыкший получать всё что пожелает, из-за своего возраста и опыта уже давно похабный, но не определившийся, разменяв пятый десяток, хотя бы с самыми элементарными жизненными приоритетами и принципами. Её самоустранение - лучшее, что она могла сделать для Бобби и Джонатана. Жаль только маленькую Ребекку: при такой мамашке ещё неизвестно, что получится из девочки; а самое поганое, что Клер и сама это прекрасно осознаёт, и всё же решает оставить дитя себе и только себе. Даже если она кажется яркой и самобытной, в реальности вы не хотели бы иметь дело с таким человеком.

Образ Клер в экранизации романа разительно другой: в фильме 2004 года её можно принять просто за немного эксцентричную, взбалмошную женщину; не в последнюю очередь потому, что играет её во всех отношениях приятная и интересная Робин Райт, но в основном из-за чуть более чем полностью отстранённости от её внутреннего мира. Если Каннингем препарирует черепные коробки своих героев и рисует длинное инфернальное полотно, сагу о людских страстях, то экранизация его романа тянет максимум на драму среднего пошиба. И хорошо - слишком уж гадкие и мелкие эти страсти. Лишний раз копаться в мозгах такой как Клер - себя не жалеть.
Но экранизация слабая вообще по всем параметрам. Гигантский роман утрамбован в полтора часа, чуть менее чем все мотивации героев на те или иные поступки изменены, что лишает смысла довольно глубокое исследование трагедии героев. Полностью отсутствует Эрик - проходной персонаж, который на проверку был одним из ключевых в романе. Элис с её сюжетной важностью можно было бы заменить на абажур. СПИД воткнут будто потому, что в каждом фильме, где есть геи, обязательно должен быть хоть один больной. Даже Бобби и Джонатан будто пародии на самих себя: Бобби из добродушного и чересчур иногда наивного простачка стал секс-символом местного пошиба, а живой и чувствительный Джон превратился в рафинированного гомика. Всё не то и не про то.
Мы с авторами фильма, скорее всего, просто читали два разных «Дома на краю света». Впрочем, книга для меня не священная корова: она мне даже толком не понравилась, да я и не сторонник кретинского мнения, что экранизация вне зависимости от качества всегда хуже оригинала. Фильм просто плохой.

@темы: Книги, Кино

20:14 

Гайдзин в своём отечестве
Очень часто в защиту дурных детских и подростковых книжонок звучит весьма сомнительный аргумент типа «хорошо, что хоть что-то они читают!»
А я вот думаю, что лучше уж ничего, чем всякая дрянь. Я пробовала открывать и «Голодные игры», и «Дивергента», и ещё много всякой гадости, которая котируется или котировалась как глоток свежего воздуха в литературе для пубертата. Все без исключения заставили меня сделать то, чего я терпеть не могу: отложить, не дочитав.
Но к сожалению девочки, едва перешагнувшие пятнадцатилетний рубеж, искренне считают себя читающими, если у них на полке стоит «Бегущий в лабиринте», «Орудия смерти» и прочие вещи, которые переняли эстафету у «Сумерек», стыдливо задвинутых назад.
Это не то что не полезно, это всё вредно и не подходит даже для того, чтоб убивать время. Приучившись к дурным книгам, трудно переходить на хорошие - я сама начиталась в своё время кучу низкопробного барахла и поэтому регулярно ощущаю себя идиоткой. И это не случайность, потому что я в самом деле глупа. Я ужасно глупа и останусь такой, наверное, до самой старости, и буду биться, как насекомое о стекло банки, чтоб только попытаться это исправить.
А вот они, проглотив Джона Грина - раковую опухоль на теле современной литературы, - внезапно и навсегда начинают чувствовать себя дохуя мудрыми. И на этом, собственно, останавливаются.

Извините. К концу года я всегда обращаюсь в мерзкую каргу.

@темы: Книги, Белая стая

05:57 

Тимур Вермеш, «Он снова здесь»

Гайдзин в своём отечестве
Если раньше ещё можно было надеяться, что когда-нибудь мы наберёмся храброси иронизировать на тему Второй мировой, то в свете последних лет эти надежды выглядят даже как-то смешно и юродиво. Конечно, если речь идёт о России. Когда Гитлера расстреливают в ложе французского кинотеатра в фильме Тарантино, на полном серьёзе находятся те, кто видит в этом американскую пропаганду. Куда нам до своей сатиры, когда у нас не хватает ума чужую понять? Ужасающие единичные примеры не в счёт.
Так гадко от опасности, что «Он снова здесь» рискует превратиться в чьих-то глазах в попытку реабилитации Гитлера и агитку, утверждающую, что Европе сегодня только он и поможет. Как тошно, что опасения о возможности такой опасности вообще рождаются в голове. Ведь это очередная попытка спеть последний реквием по великому диктатору, один образ которого перестал быть табуированным лишь недавно. Снятие запрета на дискуссию и дестигматизация - это разные вещи, о дестигматизации не идёт и речи.
История о Гитлере, который очнулся вполне себе живым в сегодняшней Германии и принялся не без успеха покорять шоу-бизнес, сама по себе довольно слабая. Почти типичное развитие сюжета о хрестоматийном попаданце изредка перемежается лёгкой иронией на предмет реалий современной немецкой бытности и осторожными сравнениями настоящего с ещё не слишком далёким прошлым. Встречаются как остроумные, так и просто забавные гэги.
Надо сказать, если бы ограничилось только этим, книга была бы до крайности, бессовестно уныла и неправдоподобна. Но в последней трети есть эпизод, ради которого стоило книгу прочесть, да и написать тоже. Восходящая телезвезда Гитлер беседует со своей секретаршей, молоденькой фройляйн Крёмайер, чья бабушка во время войны хлебнула горя и возмущена тем, что её внучка работает у человека, который эксплуатирует столь ненавистный ей образ. Никто вокруг не знает, что образ на самом деле и не образ вовсе, и девушка думает, что разговаривает с гением политической сатиры, не выходящим из роли, когда Гитлер прямо и вполне откровенно рассказывает ей о собственных убеждениях и объясняет собственные действия. Одними и теми же словами они говорят о разных вещах, думая, что приходят ко взаимопониманию. Нет смысла обозначать предмет их разговора, это надо только прочитать самостоятельно, желательно - в контексте всей книги, а не отдельным куском.
Любую мысль можно извратить до неузнаваемости. Чем вымощена дорога в ад, тоже напоминать не стоит. Похожий посыл, к слову, помимо прочего, имеется в «Железном небе», сиквел которого сейчас готовится к выходу и продолжает стебать нацистскую тему до колик в животе.
Давно известно: что смешно - то не страшно. Смех - оружие сильнее, чем ненависть, только не всем хватает сил его применить. И не всегда достаёт мужества вовремя отложить.
Читавшие Оруэлла должны помнить, как трактат о двоемыслии выворачивал сознание наизнанку и в одночасье ломал картину мира - не только книжного. Похожий катарсис настигает и здесь, когда обнаруживаешь себя вдруг пойманным в ловушку смертельной демагогии. Только ты, в отличие от героини осознаёшь, что загнан в угол. И что в тот же капкан однажды угодили миллионы людей. Но мы-то уже знаем, чем это может закончиться. Мы научены горьким опытом прошлого, мы сможем вовремя распознать ложь и остановиться, не дав себя одурачить.
Правда?

@темы: Книги

15:41 

Гайдзин в своём отечестве
Чёрт меня дёрнул решить почитать «Класс коррекции», польстившись на небольшой объём. Снятый по мотивам этой повести фильм не имеет к ней совершенно никакого отношения кроме собственно идеи, поэтому забудем о нём.
По ходу чтения первой половины меня довольно часто посещали мысли о том, что повествование сильно перекликается с «Домом, в котором». Дети из класса коррекции, часть из которых - натурально инвалиды, имеют возможность попасть во что-то вроде параллельного мира, законы и логика которого меняются в зависимости от того, кто туда входит. Механизм действия этого явления туманный. К тому же, в манере подачи Мурашовой напрягало ровно то же, что у Петросян: намеренная недосказанность.
Всё это казалось мне совпадением, пока в тексте не мелькнул персонаж по кличке Шакал Табаки.
Как может догадаться почтеннейшая публика, у меня чуть глаз не выпал.

Проясню всего одну вещь: я не люблю «Дом». Но это моё личное дело и моя личная половая проблема. «Дом» - чудовищно переоценённая, непростительно затянутая и во многом неправдоподобная книга. Но при этом это ХОРОШАЯ книга, и я прекрасно понимаю тех, кто её любит и находит для себя чем-то особенным. Мне жаль, что я этого не почувствовала. Но он впускает в себя не всех, это правда. Так что намеренно выгораживать «Дом» я не намерена, но случай, как бы помягче сказать, вопиющий.

«Класс коррекции» издан раньше, чем «Дом», но написан позже, если верить истории о долгом тенистом пути «Дома» к печати. «Класс» в десять раз короче, написан сильно проще, если не сказать - примитивнее. Дети ещё меньше похожи на настоящих, чем дети из Дома, которые совершенно не воспринимались бы на свой возраст, если бы мы не знали, что они воспитанники интерната.
К слову, мне совершенно непонятно, почему же некоторым людям так БОЛЪНО читать «Класс». Он довольно жизненный в некоторых бытовых моментах, но в общем даже деликатен, когда дело касается серьёзных тяжёлых вопросов. Это ж какой фиалкой надо быть, чтобы распускать сопли, как только на горизонте появляются больные дети и прочие бездомные котята? Это жизнь, реагировать истерикой на каждое упоминание неудобной темы - лицемерие. В эксплуатации темы людей с ограниченными возможностями проще обвинить, конечно, «Дом», но справедливее это будет по отношению к «Классу».

Хотела ещё сказать, что сквозь географа, единственного взрослого с человеческим лицом в повести, на меня грустно поглядывал Служкин, но это люди в интернетах давно заметили и без меня. А вот Шакалы Табаки в таких количествах на дорогах не валяются.

@темы: Книги

02:33 

«Generation П»

Гайдзин в своём отечестве
Всё разрешилось на излёте 90-х годов,
Когда в стране меняли души на попсу и кока-колу.

Константин Арбенин.

Популярность Пелевина я для себя объясняю довольно просто: стране нужен был свой Чак Паланик. Свой Ирвин Уэлш. Свой Уэльбек и Бегбедер, в конце концов. Икона контркультуры и, по хлёсткому выражению Архангельского, "интеллектуальная попса". Хотя всё творчество этих авторов и не поставишь в один ряд, все они в чём-то да перекликаются друг с другом и с Пелевиным. Времена такие. Самозарождение постмодернизма просто стало в какой-то момент неизбежно.
На год опередившее своего брата-близнеца «99 франков» Бегбедера «Generation П» укрепило позиции Пелевина на тёпленьком месте любимца ещё толком не оклемавшегося от перестройки небыдла. Книга в каждой строке пропитана пресловутой советской и русской ментальностью, густой и, пожалуй, неповторимой (что вовсе необязательно что-то хорошее). Бессовестная провокация литературного мира и широкого читателя, феноменальное надувательство путём обличения общества потребления. Лучшее, что можно делать с помощью пелевинской мысли - вылавливать людей, которым он ВНЕЗАПНО раскрыл на всё глаза, и они даже ненадолго твёрдо решили круто изменить свою жизнь. О, он делает это мастерски своими изысканными неологизмами, конспирологическими мистификациями, жонглированием мифами и приглашением в неизведанную страну наркокультуры, грязи и такой притягательной мерзости, что невозможно удержаться.

Одна из моих любимых метафор у Балабанова - женские образы в «Грузе 200», так или иначе символизирующие Родину. Родину как обрюзгшую, тупую бабищу, выжившую из ума и сидящую в собственном дерьме, круглые сутки с умилением глядящую в экран телевизора, из которого улыбчивый черномазик поёт зажигательную Hafanana. Родину как маленькую напуганную девочку, только что начавшую вставать на ноги и возомнившую себя взрослой, но уже поруганную, изнасилованную и брошенную в одиночестве. Родину, способную однажды взять ружьё.
Сколько ещё раз нужно купить её и продать? Сколько раз разодрать на части и перевернуть с ног на голову? Всё равно. Потому что ничего путного из этой страны уже не выйдет.

Главное помнить, что реклама, как и порнография, - это не искусство. Исключения лишь подтверждают правило.

@темы: Кино, Книги

04:33 

Мари-Од Мюрай, «Oh, boy!»

Гайдзин в своём отечестве
Эталонный пример произведения в жанре young adult - повесть о Кендалл Стриклинд, которую пишет героиня Шарлиз Терон в одноимённом фильме: пустое идиотское чтиво, влетающее в одно ухо и вылетающее из другого, призванное лишь удовлетворительно развлечь на некоторое время, при этом уморительно смешное с точки зрения любого нормального человека. Не требующее приложения умственных усилий развлечение, но обязательно с исключительным главным героем, в духе ранней Донцовой, только для тинейджеров. Замкнутый круг: дебилизирующая литература, которую, впрочем, всерьёз только дебилы и могут читать.
Вообще-то мне хотелось дочитать «В поисках Аляски» и на этом закончить историю своих отношений с Джоном Грином, но я и половины не смогла в себя впихнуть за неделю. Решив отвлечься, открыла «Oh, boy!»... И не закрыла, не дочитав до конца.
«Oh, boy!» позиционируется как подростковая литература, но я бы эту книжку давала читать прежде всего родителям - по многим причинам, в том числе потому, что она будет интересна вне зависимости от возраста читателя, а это важно: когда книга интересна не только детям, но и взрослым, не только женщинам, но и мужчинам. Это в принципе один из показателей хорошей литературы. Единственная категория людей, которым «Oh, boy!» давать не стоит - высоколобые моралисты, ханжи и прочие православные активисты, но этим уже ничто не поможет.
У книги множество вещей, за которые её можно ругать: ряд набивших оскомину штампов, несколько не слишком удачных художественных приёмов, заголовки формата "глава такая-то, в которой случается то-то и то-то". И ещё отсутствие явной морали, вынуждающее делать выводы самостоятельно. Но многое другое, что может вызвать отторжение, как раз наоборот примечательно в хорошем смысле: в детской книге есть положительный (хотя и отягощённый стереотипами) образ гомосексуалиста. В детской книге говорится о раке, самоубийстве и домашнем насилии. Детская книга вообще предельно жестока, если смотреть на историю абстрактно, но из-за мощного оптимистического настроя (чрезмерно оптимистического иногда) и хорошего в итоге конца воспринимается как довольно жизнеутверждающее произведение.
Советовать, пожалуй, можно только тем, кого сколько-нибудь интересуют социальные проблемы и хотя бы кухонная психология. Всем и каждому, в отличие от восторженных рецензентов, порекомендовать не могу: любители эпосов или, скажем, те, кто в литературе признаёт лишь фантастику, вряд ли оценят. Но особенность «Oh, boy!» как раз в том, что её не нужно воспринимать в контексте какого-то литературного пласта, даже, пожалуй, в общем потоке подростковых книг. «Oh, boy!» нужно рассматривать только в контексте реальной жизни: с её мелочами, бытовухой, неурядицами и несовершенством.

@темы: Книги

16:14 

«Виноваты звёзды», Джон Грин

Гайдзин в своём отечестве
Меня серьёзно подставили: порекомендовали почитать автора, утаив, что он сейчас в главных трендах и что буквально в данный момент выходит экранизация его романа. Но я ей это ещё выскажу, а пока просто оправдываюсь сама перед собой, почему вообще взяла это в руки.

Неизлечимо больные люди в масскульте как-то незаметно заняли подростковую нишу. Если мы как-то привыкли к тому, что обычно примириться с неизбежностью приходится более-менее взрослому человеку, то в последнее время ну просто с невероятной частотой это приходится делать молодёжи. Здесь и «Сейчас самое время», и «Беспокойные», и вот теперь нашумевшие «Виноваты звёзды».
Эта книга однозначно намного лучше, чем «Бумажные города». В этот раз Грин не пытался выставить героев такими, какими они не являются и не могут быть. Он знает, о чём пишет и хорошо понимает, как это нужно делать, поэтому фальши в тексте - самый минимум. Не без перебора и не без натяжек местами, но всё равно верибельно, что очень важно и славно, если взрослый пишет о ребёнке.
Когда речь о раковых больных, главное - не переборщить с выжиманием слезы и не утонуть в соплях. Оставить сильную ноту надежды, не зацикливаться собственно на факте болезни и не забыть, что перед нами - живой человек, а не одна ходячая опухоль. Живому человеку позволительно не сечь фишку «V значит Вендетта», быть вегетарианцем, проявлять сварливость и слабость, потому что люди несовершенны и не становятся автоматически святыми, когда заболевают раком.
Давно гуляющий по сети фильм снят почти дословно и без фейлов, кое-где даже удачно поработал над ошибками оригинала по части структуры повествования. Ещё есть Уиллем Дефо например.
И то, и другое можно смело пропускать. Ничего особенного, местами трогательно, но без откровений. Печально, что вердикт «неплохо» приходится выносить только из-за отсутствия клюквы. Потому что по факту всё равно довольно слюняво и с художественной точки зрения слабовато.Без цинизма это воспринимать я, увы, не готова.

@темы: Кино, Книги

03:56 

«Бумажные города», Джон Грин

Гайдзин в своём отечестве
Подросток - зверь непредсказуемый и плохо приручаемый. Со времён «Над пропастью во ржи» стало особенно модно заглядывать к нему в душу, искать в молодой личности нечто совершенное и тотально недоступное взрослым людям, чрезвычайно поэтизировать незрелость и путь к себе, выражающийся подчас в довольно бестолковом бунтарстве. Именно поэтому всяческие «Субмарины», «Хорошо быть тихоней» - да тысячи их! - произведения не могут не вызывать снисхождения.
Кому это всё нужно? Взрослые таким масскультом редко интересуются и правильно делают: литература о подростках для подростков всё же в большинстве своём удручающе примитивна. Но самим подросткам давать читать книги о них же тоже надо с осторожностью: затрагиваемые темы гибкий и слабый разум редко способен воспринимать так, как надо. Кто в том возрасте, заглядывая внутрь себя, не видел в собственной душе бездны? Я знаю, о чём говорю: ещё вчера, если не сегодня утром, я была таким подростком. Я знаю, как опасно внушать ему, что он что-то значит сам по себе, такой, какой есть.
Потому что Марго Рот Шпигельман - не новый Холден Колфилд. Вообще никто не Холден Колфилд кроме Холдена Колфилда. Пустота, которую она внутри себя чувствует, объяснима просто: она пустышка. Хоть обчитайся ты Уитмена, с мозгами и характером потенциальной королевы бала никем другим уже не станешь. Когда тебе от пятнадцати до двадцати, хотеть сбежать из дома и верить, что никто тебя не понимает - нормально. Ненормально, когда остальные видят в тебе больше, чем в тебе есть, а ты радостно поддерживаешь эту иллюзию.
Вредная книга, если не рассматривать её с позиции «как делать нельзя». Отдельный жирный минус - за бездуховный быт американской старшей школоты и юмор в лучших традициях Камеди Клаба.

@темы: Книги

16:03 

«Подруги-отравительницы», Альфред Дёблин

Гайдзин в своём отечестве
Это должно было быть интересно - история запретной и роковой любви. Но на деле оказалось сплошное расстройство и разочарование. Абсолютный антиэталон того, какими должны быть книги о любви между женщинами. Хороший пример истории с любовным многоугольником, где все углы - тупые, трусливые и подлые.
Суховатое повествование рассказывает о реальной истории суда над двумя женщинами в Берлине начала двадцатых. Состоявшие в предосудительной связи дуры общими усилиями дошли до того, что было бы здорово отравить своих мужей и припеваючи зажить вместе, но исполнила замысел только одна - та, что была помоложе, поинфантильнее и поглупее. В ходе расследования выясняется, что обе фигурантки не совсем психически здоровы и отстают в умственном развитии, что не мешало высоколобым моралистам и докторам того времени глубокомысленно рассуждать о порочности однополой любви (с)
Но ни любовью, ни темой гомосексуальности эта история и смутно не пахнет. Феминистки нередко утверждают, что насилию над женщиной нет оправданий, но Элли Линк просто нарывается на то, чтоб её били, насиловали и унижали. Она никак не пытается вылезти из болота, в котором погрязла, её побеги от ненавистного мужчины ни к чему не приводят: в один момент она готова порвать с ним навсегда, в другой - снова любит его, как прежде. Её настроение меняется по тридцать раз за главу. Дёблин пытается анализировать её состояние, но анализировать там тотально нечего: она просто шаланда и безмозглая курица. Не встреть она свою подругу Грету, нашла бы себе богатого папика и всё так же блеяла бы, и металась, не зная, чего она вообще хочет - кроме красивой жизни и развлечений. Просто сложилось так, что две дуры сошлись а том, что все мужики - кАзлы, на этой почве они и придумали себе любовь и взаимопонимание. Не порочность однополой любви, а проблемы воспитания, меркантильность и легкомыслие молодых девушек психоаналитикам надо было обсуждать. Среди лесбиянок полно блядей, мразей и тупиц, только вот Элли Линк - не лесбиянка. Она просто блядь, мразь и тупица случайно спутавшаяся с такой же блядью, мразью и тупицей.
Ничто не для кого вообще. Радует лишь, что Дёблин вроде бы больше ничего похожего в своей жизни не писал.

@темы: Книги

Предчувствие грозы

главная