Записи с темой: хостел (список заголовков)
15:59 

Гайдзин в своём отечестве
Сезон отпусков медленно, но неумолимо перевалил за середину. Снаружи плавился асфальт и закипала под палящим солнцем Москва-река. Стоял разгар рабочего дня, обитатели мини-отеля разбежались по своим делам, было тихо и душно. Я пила холодный чай и пересматривала то ли «Прирождённых убийц», то ли «Настоящую любовь».
Услышав шаги на лестнице, я привычно подняла глаза от монитора. Смуглокожую девушку в хиджабе, тащившую за собой исполинских размеров чемодан, я видела впервые в жизни.
- ...Здравствуйте?
- Это хостел? - спросила она, потерянно озираясь.
Я кивнула, и, клянусь, впервые в жизни увидела, как у человека передо мной буквально подкашиваются ноги. Девушка, точно в одно мгновение потеряв всякие силы, рухнула с высоты своего роста. Когда я выбралась из-за стойки ресепшна, она уже плакала навзрыд. С моей помощью она всё же пересела на диван, кое-как выпила стакан воды и выдохнула:
- Я искала вас четыре часа.
И вот тут что-то не сходилось. Да, вход в хостел был расположен несколько неочевидно, но ровно одного круга по периметру здания обычно хватало, чтобы прибывающие находили его. Даже особенно талантливым нужно было не больше пятнадцати-двадцати минут. К тому же, рабочий телефон всё это время спокойно лежал рядом со мной, заряженный и с плюсовым балансом, никаких пропущенных звонков. А ещё я сегодня вообще не ждала постояльцев. Ни одного нового заезда не планировалось.
Мне стало ясно, что свой русский лексикон девушка исчерпала. Мы перешли на английский и быстро выяснили, что девушка искала всё-таки не наш хостел.
Её звали Амани. Она приехала из Египта в Москву на какие-то съёмки, половину её чемодана занимала камера, а сверху был привязан внушительный штатив. Её коллеги улетели несколько дней назад, а Амани задержалась и забронировала самый дешёвый номер для одного человека, который только смогла найти. Но в день вселения она не сумела отыскать свой хостел, а по указанному контактному номеру не брали трубку.
Для меня веселье только начиналось. Я тоже, естественно, попыталась позвонить туда, но абонент оказался не абонентом. Тогда я обратилась в службу поддержки букинга, через который Амани делала бронирование. Они тоже не располагали никакими дополнительными контактами. Я отправилась на разведку, навернула круг по окрестностям указанного адреса и ожидаемо ничего не обнаружила. Мне через некоторое время перезвонили из службы поддержки и сконфуженно сообщили, что, похоже, тот хостел давно закрыт, и вообще не очень ясно, как удалось забронировать в нём номер, да ещё и принять оплату. Короче, дело ясное, что дело тёмное.
У меня на ресепшне сидела только-только успокоившаяся иностранка, которой некуда было деться. И теперь это была только моя проблема, и ничья больше.
- Сколько у вас есть при себе денег? - спросила я.
У Амани было меньше тысячи рублей. Этого хватило бы только на одну ночь в нашем восьмиместном номере, где постоянно жил камерунец Жан, а в данный момент - ещё и пара шумных братьев-немцев.
- Но, понимаете, я мусульманка... - Амани снова готова была заплакать. Я понимала.
У нас был свободный номер. Двухместный. Стоимость двух ночей в нём составляла две трети моей зарплаты за два дня. Не буду врать, что не рассчитывала на эти деньги. Но девушка из чужой страны, чей самолёт должен был отвезти её домой только послезавтра, в тот момент оказалась намного важнее.
Я закрыла номер для бронирования и отвела туда Амани. Сказала, чтобы она отдыхала и приводила себя в порядок. У меня образовалось некоторое количество насущных дел, и об Амани я вспомнила лишь вечером. Я постучалась, она встретила меня без хиджаба. Оказалось, что у неё удивительно красивые длинные волосы - густая каштановая волна почти до самых колен. Я сказала, что вопрос решён и она может пожить здесь, но хотя бы за небольшие деньги я была бы признательна. Амани благодарила меня так, как наверное никто в жизни. Вряд ли она ждала чего-то подобного. В который раз за день в её глазах стояли слёзы.
Перед выездом она всё же заплатила - сделали перевод друзья из Египта, и букинг деньги таки вернул. Правда, лично я обратно ничего не получила, коллега не сочла нужным мне сообщить. Но мне всё же передали от Амани привет - тёплую, искреннюю записку и безвкусный брелок в виде анкха, дешёвый египетский сувенир.
Брелок до сих пор висит на одной из связок ключей, которой я очень редко пользуюсь. А мораль всей этой истории такова: не бронируйте номеров в подозрительных хостелах.

@темы: Хостел

03:08 

Гайдзин в своём отечестве
Бахрам смуглый и черноволосый, он выглядит как выходец из Цетральной Азии, но у него паспорт Соединённого Королевства и британский акцент.
Мы с ним курим на крыльце, спасаясь от августовской жары тенью деревьев и холодным чаем. Он рассказывает про свои последние приключения. Оказывается, он целый год провёл в Китае, обучая китайцев английскому. Дело это было непростое: азиаты тяжело воспринимают индоевропейскую языковую группу, но определённо приходят в восторг от возможности пообщаться с носителем. Впрочем, жизнь в Китае его, кажется, не очень впечатлила: он больше рассказывает о своём путешествии обратно. Дело в том, что он добирается по земле - на поездах, автобусах и попутках. Бахрам боится летать.
Останавливаться в Москве надолго он вообще-то не планировал. Но, бросив кости в восьмиместном номере хостела в самом сердце столицы, он решил, что может себе позволить немного пожить здесь. В конце концов, когда ещё предоставится случай побывать в России? Бахрам смеётся: мысль о том, чтобы намеренно ещё раз приехать в эту страну, несколько комична.
Каждый раз, когда ему лень гулять и осматривать достопримечательности, а мне - работать, мы сидим на допотопных пластмассовых стульях, дымим и болтаем о ерунде. Я объясняю ему, что у нас вместо middle name - отчество, и что имя Ярослав состоит из fury и glory. Он признаётся, что смотрит мало европейского кино помимо британского, а американское для него слишком прямолинейное. Но мы сходимся во мнении, что Тарантино хорош и обсуждаем его фильмы, делимся ожиданиями относительно не вышедшей ещё "Омерзительной восьмёрки".
К соседнему зданию подваливает стайка туристов, и бойкий экскурсовод начинает что-то им рассказывать с заслуживающим лучшего применения энтузиазмом. Туристы фоткают. Бахрам смотрит на них какое-то время, затягивается сигаретой и спрашивает у меня, почему об этом доме так подробно рассказывают. Я предполагаю, что это слишком уж характерный представитель своего стиля, и задумываюсь над тем, как бы поточнее перевести "сталинский ампир".
Сейчас, вспоминая об этом, я с удивлением понимаю, что моё знание языка позволило мне вполне непринуждённо общаться с человеком, который по-русски знал только стартовый пакет из каких-нибудь vodka-babushka-spasibo и в общем-то не печалился об этом. И ещё мне приятно, что он как-то отметил, что мой английский вполне неплох, хотя я прекрасно знаю, что проблемы у меня есть, и серьёзные.
Надеюсь, однажды Бахрам преодолеет свой панический страх полётов и воплотит желание путешествовать как можно чаще и дальше. Но не очень хочу, чтобы он возвращался в Россию: он и вправду посмотрел всё что стоило бы, и он не похож на человека, способного в эту страну влюбиться. А иначе, чем в отчаянной смертной любви, здесь находиться и не стоит.

@темы: Хостел

13:31 

Жан

Гайдзин в своём отечестве
Полное имя Жана - Жан-Пьер Манга Ндженг, но все зовут его просто Жан. Он родился в Камеруне, рос среди множества братьев и сестёр под безжалостной опекой строгой, но трепетно почитаемой матери. У Жана нет фотографий его семьи, но его мать представляется мне эталоном шикарной чёрной женщины, как Куин Латифа или Опра Уинфри. Он рассказывает о ней мало, но в каждом слове слышится трепетная смесь праведного страха и безграничной любви.
Зная царящие в Камеруне настроения, можно предположить, что решение одного из детей отправиться в Россию было встречено гордостью и радостью. Жана собирали в дорогу всей семьёй, хвастали друзьям и родне, в последние месяцы дома он был окружён всеобщим вниманием, лаской и почестями. Жан отправился изучать медицину - то ли в Самару, то ли в Саратов, у меня совершенно вылетело из головы. Родные заваливали его письмами с рассказами о том, как их поздравляют с таким замечательным сыном и братом. А Жан... Жан понял, что он не счастлив.
Он долго пытался наступать себе на горло, но в конце концов решился признаться самому себе: он не сможет быть врачом. Всё это было большой ошибкой. Он отправился в страну, чей язык понимал едва-едва, где его тёмная кожа неизбежно привлекала нежеланное внимание, где на самом деле никто его не ждал и не нуждался в нём. Жану хотелось домой.
Снаружи - жаркое, бурное лето пятнадцатого. На тот момент, когда он рассказывает мне историю своей жизни, семья уже шесть лет отказывается с ним общаться. Когда он сообщает, что уходит из медицинского, мать отвечает ему лишь одно - «Можешь не возвращаться». Жан живёт в этом хостеле в самом сердце столицы дольше, чем я в нём работаю. Как и когда он перебрался в Москву, он не рассказывает. Он - единственный постоянный жилец душного, шумного восьмиместного номера, самого дешёвого и самого плохонького. Ему повезло, наверное: он не раздаёт листовки у метро, а пять дней в неделю ходит на работу в какой-то офис. Ни свет ни заря по будням Жан прокрадывается в общий коридор, чтоб погладить свой костюм-тройку, всегда - очень тихо, чтоб не разбудить меня в мои чудом выкроенные три-четыре часа сна на диванчике прямо под гладильной доской. Надо признать, что я всё равно просыпаюсь. И ещё - что ему очень идёт строгий костюм. Когда он поутру выбегает в просыпающуюся Москву, в тонких очках и с дипломатом, сияя белоснежной улыбкой, вряд ли кто-то может подумать, что каждую ночь он остаётся один на один со своей бездной одиночества. Его никто нигде не ждёт. В нём разочарованы все, кого он любил.
- А это же... так нужно человеку, чтобы у него... кто-то был. Да? - спрашивает он меня, с трудом подбирая неродные русские слова. Я киваю. Мне тоже нелегко говорить вслух о самом важном.
Мы пьём на кухне хостела казённый чай. Он с завидным упорством учится выговаривать моё имя. Потом он вполголоса поёт - Sway Дина Мартина. Поёт так красиво, как могут петь только чёрные. Сегодня мы с ним оба - бездомные беглецы. Только я месяц спустя продолжу вечное возвращение в Сибирь, а он останется. Останется - зачем? Просто продолжать жить дальше, без цели и без надежд? Везде чужим?

Спустя год я узнаю, что в хостеле сменилось руководство и весь персонал. Наверное, теперь Жану не станут тайком прощать долги за койкоместо, а может, он сам, наконец, уйдёт отсюда. Куда-нибудь.

@темы: Хостел, Так и живём

Предчувствие грозы

главная