• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: хостел (список заголовков)
03:08 

Гайдзин в своём отечестве
Бахрам смуглый и черноволосый, он выглядит как выходец из Цетральной Азии, но у него паспорт Соединённого Королевства и британский акцент.
Мы с ним курим на крыльце, спасаясь от августовской жары тенью деревьев и холодным чаем. Он рассказывает про свои последние приключения. Оказывается, он целый год провёл в Китае, обучая китайцев английскому. Дело это было непростое: азиаты тяжело воспринимают индоевропейскую языковую группу, но определённо приходят в восторг от возможности пообщаться с носителем. Впрочем, жизнь в Китае его, кажется, не очень впечатлила: он больше рассказывает о своём путешествии обратно. Дело в том, что он добирается по земле - на поездах, автобусах и попутках. Бахрам боится летать.
Останавливаться в Москве надолго он вообще-то не планировал. Но, бросив кости в восьмиместном номере хостела в самом сердце столицы, он решил, что может себе позволить немного пожить здесь. В конце концов, когда ещё предоставится случай побывать в России? Бахрам смеётся: мысль о том, чтобы намеренно ещё раз приехать в эту страну, несколько комична.
Каждый раз, когда ему лень гулять и осматривать достопримечательности, а мне - работать, мы сидим на допотопных пластмассовых стульях, дымим и болтаем о ерунде. Я объясняю ему, что у нас вместо middle name - отчество, и что имя Ярослав состоит из fury и glory. Он признаётся, что смотрит мало европейского кино помимо британского, а американское для него слишком прямолинейное. Но мы сходимся во мнении, что Тарантино хорош и обсуждаем его фильмы, делимся ожиданиями относительно не вышедшей ещё "Омерзительной восьмёрки".
К соседнему зданию подваливает стайка туристов, и бойкий экскурсовод начинает что-то им рассказывать с заслуживающим лучшего применения энтузиазмом. Туристы фоткают. Бахрам смотрит на них какое-то время, затягивается сигаретой и спрашивает у меня, почему об этом доме так подробно рассказывают. Я предполагаю, что это слишком уж характерный представитель своего стиля, и задумываюсь над тем, как бы поточнее перевести "сталинский ампир".
Сейчас, вспоминая об этом, я с удивлением понимаю, что моё знание языка позволило мне вполне непринуждённо общаться с человеком, который по-русски знал только стартовый пакет из каких-нибудь vodka-babushka-spasibo и в общем-то не печалился об этом. И ещё мне приятно, что он как-то отметил, что мой английский вполне неплох, хотя я прекрасно знаю, что проблемы у меня есть, и серьёзные.
Надеюсь, однажды Бахрам преодолеет свой панический страх полётов и воплотит желание путешествовать как можно чаще и дальше. Но не очень хочу, чтобы он возвращался в Россию: он и вправду посмотрел всё что стоило бы, и он не похож на человека, способного в эту страну влюбиться. А иначе, чем в отчаянной смертной любви, здесь находиться и не стоит.

@темы: Хостел

13:31 

Жан

Гайдзин в своём отечестве
Полное имя Жана - Жан-Пьер Манга Ндженг, но все зовут его просто Жан. Он родился в Камеруне, рос среди множества братьев и сестёр под безжалостной опекой строгой, но справедливой матери. У Жана нет фотографий его семьи, но его мать представляется мне эталоном шикарной чёрной женщины, как Куин Латифа или Опра Уинфри. Он рассказывает о ней мало, но в каждом слове слышится трепетная смесь праведного страха и безграничной любви.
Зная царящие в Камеруне настроения, можно предположить, что решение одного из детей отправиться в Россию было встречено гордостью и радостью. Жана собирали в дорогу всей семьёй, хвастали друзьям и родне, в последние месяцы дома он был окружён всеобщим вниманием, лаской и почестями. Жан отправился изучать медицину - то ли в Самару, то ли в Саратов, у меня совершенно вылетело из головы. Родные заваливали его письмами с рассказами о том, как их поздравляют с таким замечательным сыном и братом. А Жан... Жан понял, что он не счастлив.
Он долго пытался наступать себе на горло, но в конце концов решился признаться самому себе: он не сможет быть врачом. Всё это было большой ошибкой. Он отправился в страну, чей язык понимал едва-едва, где его тёмная кожа неизбежно привлекала нежеланное внимание, где на самом деле никто его не ждал и не нуждался в нём. Жану хотелось домой.
Снаружи - жаркое, бурное лето пятнадцатого. На тот момент, когда он рассказывает мне историю своей жизни, семья уже шесть лет отказывается с ним общаться. Когда он сообщает, что уходит из медицинского, мать отвечает ему лишь одно - «Можешь не возвращаться». Жан живёт в этом хостеле в самом сердце столицы дольше, чем я в нём работаю. Как и когда он перебрался в Москву, он не рассказывает. Он - единственный постоянный жилец душного, шумного восьмиместного номера, самого дешёвого и самого плохонького. Ему повезло, наверное: он не раздаёт листовки у метро, а пять дней в неделю ходит на работу в какой-то офис. Ни свет ни заря по будням Жан прокрадывается в общий коридор, чтоб погладить свой костюм-тройку, всегда - очень тихо, чтоб не разбудить меня в мои чудом выкроенные три-четыре часа сна на диванчике прямо под гладильной доской. Надо признать, что я всё равно просыпаюсь. И ещё - что ему очень идёт строгий костюм. Когда он поутру выбегает в просыпающуюся Москву, в тонких очках и с дипломатом, сияя белоснежной улыбкой, вряд ли кто-то может подумать, что каждую ночь он остаётся один на один со своей бездной одиночества. Его никто нигде не ждёт. В нём разочарованы все, кого он любил.
- А это же... так нужно человеку, чтобы у него... кто-то был. Да? - спрашивает он меня, с трудом подбирая неродные русские слова. Я киваю. Мне тоже нелегко говорить вслух о самом важном.
Мы пьём на кухне хостела казённый чай. Он с завидным упорством учится выговаривать моё имя. Потом он вполголоса поёт - Sway Дина Мартина. Поёт так красиво, как могут петь только чёрные. Сегодня мы с ним оба - бездомные беглецы. Только я месяц спустя продолжу вечное возвращение в Сибирь, а он останется. Останется - зачем? Просто продолжать жить дальше, без цели и без надежд? Везде чужим?

Спустя год я узнаю, что в хостеле сменилось руководство и весь персонал. Наверное, теперь Жану не станут тайком прощать долги за койкоместо, а может, он сам, наконец, уйдёт отсюда. Куда-нибудь.
Мне хочется верить, что его однажды простят, и у него снова будет дом. Но я этого уже никогда не узнаю. И, честно говоря, я разучилась верить в такие вещи.

@темы: Хостел, Так и живём

Предчувствие грозы

главная